Главная страница 
 Гостевая книга 
 Обратная связь 
 Поиск по сайту 
 Друзья сайта 
   
 

 
   
   
   
 Волшебные сказки 
 Сказки о животных 
 Бытовые сказки  
 Сатирические сказки 
 Сказки о батырах 
 Сказки об Алдаре-Косе 
 Сказки о Жиренше 
 Сказки о Ходже Насыре 
   
   
 Камбар батыр 
 Ер-Таргын 
 Кыз-Жибек 
 Плач Кыз-Жибек 
 Кобланды-батыр 
 Алпамыс батыр 
 Кобланды Батыр 
   
   
 Легенды о животных 
 Легенды о батырах 
 Легенды о родной земле 
 Легенды о мудрецах 
 Легенды о народах 
   
   
 Народные обычаи 
 Свадебные обряды 
 Обряды воспитания 
 Бытовые обряды 
 Промысловые обряды 
 Религиозные обряды 
 Похоронные обряды 
   
   
 Казахские поговорки 
 Казахские пословицы 
 Казахские народные игры 
 Народные загадки 
 Народное искусство 
 Мужские казахские имена 
 Женские казахские имена 
 Казахские музыкальные инструменты 
   
 

http://www.magistral2012.ru/ сдс столбик сигнальный.
 
   
 
  
 
   
 

В стане хана Тайшика

 

Итак, Алпамыс томился в зиндане; Байшубар был заключен в железную конюшню; Тайшик и колдунья называли друг друга сватом и свахой; паршивый сын колдуньи стал женихом дочери хана и ходил, задрав нос и задирая всех, кто попадался ему на глаза. На него не стало управы, все боялись вызвать его недовольство, что могло повлечь за собой еще большие неприятности. Полоумный от роду сын колдуньи не разбирался, кто стоит перед ним, и одинаково грубо обходился со всеми: со старыми, убеленными сединой людьми и с малыми, ничего еще не понимающими детьми. От него не стало житья. Если бы джунгары жили в мире и согласии со своими соседями-казахами, то они поразились бы тому, что сын старой колдуньи и Ултан, приемный сын Байбори, походят друг на друга, как две капли воды. Но сейчас степные народы жили в раздорах, и у каждого из них своих забот было по горло. Джунгары, скрепя сердце, терпели наглые выходки будущего зятя хана Тайшика, еще раз удостоверясь в горькой правде восточной пословицы, которая гласит: «И слово глупца — истина, если глупец — сын богача!»
Хуже всех, пожалуй, было юной красавице Каракозаим. «О, всевышний, неужели моя жизнь отдана этому недоумку?»— плакала она, уединяясь в тиши. Вся душа девушки трепетала от унижения и обиды; стоило ей представить рядом с собой паршивого сына колдуньи, как она смертельно бледнела и чуть не падала в обморок; еще вчера жизнерадостная и пригожая девушка таяла на глазах от невыносимых мук.
Однажды, когда Каракозаим со своими подругами купалась в реке, из кустов, скаля желтые зубы, выскочил сын колдуньи. Он ворвался в круг перепуганных девушек, словно волк в отару, и, потеряв всякий стыд, стал приставать к девушкам.
Паршивый сын колдуньи не унимался. Видя, что он не оставит их в покое, девушки перемигнулись между собой, навалились на него все разом, свалили и стали катать по земле, как в аулах часто поступают с женихом. Поднялся шум, гам. Девушки с хохотом награждали тумаками «жениха», отводя душу, а он вырывался из их цепких рук. С головы упала тюбетейка, обнажив безобразную паршу. Каракозаим чуть не заплакала; она чувствовала себя глубоко оскорбленной; вся душа девушки противилась тому, что ожидало ее в скором будущем. И вдруг ей пришла в голову мысль бороться за свое счастье: заговорила ее девичья гордость.
На другой день Каракозаим пришла к отцу и упала перед ним на колени
— Отец, у меня есть к тебе одна просьба.
— Говори, мое ненаглядное солнышко!— Хан обнял дочь, поднял с колен, посадил рядом с собой. Он очень любил Каракозаим.— Ни в чем тебе не будет отказа. Чем ты озабочена?
— Нет, я не знаю заботы. Да и откуда ей быть, когда у меня есть такой ласковый и добрый отец. А вот беспокоит меня то, что девичий век — короткий, словно весна в степи. А после него предстоит покинуть родительский дом и всю жизнь жить с чужими. Мне хотелось бы получить твое благословение и некоторое время жить там, где пожелает моя душа, и повеселиться, сколько моей душе угодно. Отец, дай мне дружину из сорока девушек и сотню выхолощенных козлов. Пасти козлов выдели молодого пастуха Кейкуата, он предан мне и чист сердцем. Я хочу уйти в бескрайние степи, бродить там, как вольная птица. Вернусь через девять лет, к тому времени, когда ты обещал колдунье отдать меня ее сыну. И тогда поступай со мной, как велит твое сердце.
Хин Тайшик не нашел в просьбе дочери ничего предосудительного. Больше того, он увидел в намерении Каракозаим что-то необычное, как ему показалось, достойное только дочери хана. Он с удовольствием разрешил дочери поступать так, как она сама найдет нужным.
Каракозаим вышла от отца взволнованная. Тайшик распорядился приготовить нарядные, крытые белым войлоком юрты, отобрать сорок красивых и ловких девушек, одеть их в воинские доспехи и вооружить. Вскоре красавица Каракозаим отправилась в путь, о котором никто ничего не знал. Вслед за караваном, приплясывая, гнал стадо длиннорогих козлов веселый, никогда не унывающий пастух Кейкуат.
Караван остановился в глухой безлюдной степи. Юрты поставили у чистого прохладного родника. Началась веселая, беззаботная жизнь на лоне природы.
Каракозаим не без умысла выбрала эти глухие места, куда редко показывался человек. Она знала о том, что несколько лет тому назад ее отец послал сюда специально подобранных мастеров, чтобы они выдолбили в камне-монолите подземный зиндан. О небывало глубоком зиндане в городе Тасты некоторое время ходили слухи, но потом его придали забвению. Никто не знал точно, где вырыт зиндан, было только известно, что он находится где-то в безлюдных степях близ одного из редких в этих краях родников. Каракозаим исподволь собирала все слухи о тайном зиндане, прежде чем выйти на его поиски.
Она располагала временем в девять лет, за которые надеялась отыскать темницу, где заточили юного Алпамыса. Девушка полюбила юного батыра и готова была ради него пожертвовать своей жизнью. Начались трудные дни поисков. Каракозаим, не зная покоя, ходила и ездила по степи, изучая каждый холм и каждую низину, внимательно приглядывалась к каждому камню.
Это было сродни тому, как если бы она искала не зиндан, выкопанный под землей, а оброненную в степи иголку. Искать приходилось одной,никому не доверяя свою тайну. Каракозаим выросла в степи и хорошо знала ее обычаи. «Слово, выскользнувшее меж тридцати зубов, расходится в тридцати племенах»,— говорится в народе, и немудрено, что Каракозаим полагалась только на себя.
Ежедневно она делала продолжительные прогулки одна, возвращалась ни с чем, зная, что поиски могут продлиться недели, месяцы, годы,-ибо мастера искусно укрыли вход в зиндан. Но в сердце Каракозаим не умирала надежда.

Она знала, что надежда эта умрет в ней лишь тогда, когда погаснет душа в теле.


  Назад

3

 
 
 
 
© Ertegi.ru