Главная страница 
 Гостевая книга 
 Обратная связь 
 Поиск по сайту 
 Друзья сайта 
   
 

 
   
   
   
 Волшебные сказки 
 Сказки о животных 
 Бытовые сказки  
 Сатирические сказки 
 Сказки о батырах 
 Сказки об Алдаре-Косе 
 Сказки о Жиренше 
 Сказки о Ходже Насыре 
   
   
 Камбар батыр 
 Ер-Таргын 
 Кыз-Жибек 
 Плач Кыз-Жибек 
 Кобланды-батыр 
 Алпамыс батыр 
 Кобланды Батыр 
   
   
 Легенды о животных 
 Легенды о батырах 
 Легенды о родной земле 
 Легенды о мудрецах 
 Легенды о народах 
   
   
 Народные обычаи 
 Свадебные обряды 
 Обряды воспитания 
 Бытовые обряды 
 Промысловые обряды 
 Религиозные обряды 
 Похоронные обряды 
   
   
 Казахские поговорки 
 Казахские пословицы 
 Казахские народные игры 
 Народные загадки 
 Народное искусство 
 Мужские казахские имена 
 Женские казахские имена 
 Казахские музыкальные инструменты 
   
 

http://autopaintspb.ru/ аэрография двигателя на капоте зачем нужна аэрография.
 
   
 
  
 
   
 

Легенда о мертвом и живом и об их дружбе

 

В старину было у  одного бая  три сына. Потерялся раз у этого бая один   косяк   кысраков.   Вот   и говорит отцу старший сын: — Отец!   Дай   я   поищу   кысраков!
— Ступай, сын   мой, ищи! — Сын садится   на  лошадь,  берет провизию и оружие.
Видите, отец был чародей и хотел испытать детей: он отправляется через шесть степей и, обратившись в шесть волков, ждет сына. Увидевши шесть волков, сын испугался, убежал домой и лег. Средний сын просится тоже у отца  искать лошадей, и он также прибежал домой, испугавшись волков. Остается самый младший, он говорит:
—  Я буду искать.
—  Ладно! —отвечает отец.
Обратился он в шесть тигров и лег на пороге. Увидевши отца, обратившегося в шесть тигров, сын ударил несколько раз по лошади и бросился на тигров. Только что он хотел всадить в тигров копье, как услыхал отцовский голос.
—  А-а! — говорит отец,— это ведь  я.  Знаю  я, что ты всадишь копье.
—  Да и я знал, что это ты.
—  Ну, подними руки, я благословлю. Тут он дает благословение и говорит:
— Да будет благополучный путь перед тобой, да обря-щешь искомое.— И еще говорит:—Не забудь,   сын,   когда придется   тебе   быть   в   местах   необитаемых, не   оставляй могил,   если   будут   встречаться   ночью — ночуй   при   них.
По прошествии многих дней однажды  на закате солнца младший сын увидел группу могил, вокруг — никакого жилья. Видит, на западной стороне их стоит свежая черная могила. Приходит, говорит:
—  Салем!
Когда сказал «салем», он услышал в ответ:
—  Кого спрашиваешь?
И выходит молодой человек с прекрасно выведенными бровями.
—   Кого спрашиваю?  Я божий странник, думаю попроситься на ночлег.
—  Сходи    с    лошади,— говорит,    а    сам    поддерживает за узду, ссаживает, оказывает почесть. Взял за руку, и говорит мертвый живому: —  Закрой  глаза  и,  когда  я  скажу,  тогда  открой,— и ведет.   Когда   сказал:    «Открой»,— младший   сын   видит: прекрасная  юрта,  войдешь — не выйдешь,   пахнет так хорошо,  свежей  травой.  Как  только  сели,  подозвал хозяин черного   слугу.   «Ступай,— говорит,— веди   для   гостя   барана». Черный слуга вышел и привел, держа за шею, серого барашка. Зарезав, как следует сварили, съели и легли спать. Настало утро;  умыв  лицо и руки, мертвый дал гостю остатки  вчерашнего ужина.   Сидя   таким   образом, сказал  мертвый:   «Давай  будем  друзьями».— «Будем  так будем!» Тут же обнялись они крепко и сделались друзьями. «Теперь поеду,— говорит живой,— искать кысраков». «Хорошо,   друг,  но   наперед   расскажем   свои   тайны.  Я был единственный  сын  одного  бая.  Отец  мой  был  богат.  Раз наш народ повел войска на войну, я тоже оконился. Тогда един всадник в загнутой черной шапке, на черной с лысиной лошади, с длинной красной пикой в руках, с острой черной бородкой вышел,   вызывая   на   единоборство.  Я тоже вышел. Он от людей и жилищ, а я от набежников. Он поправил копье— и я тоже, у меня копье было короче, у него длиннее. Его удар достиг раньше, и я был убит. За то, что я умер от врага на войне, бог сделал меня таким саидом. В этом походе подо мною была худая лошадь. Отец был богат, у него были две лошади... полетит птица — не нагонит, погонится неприятель — не настигнет; я на одну было сел, да отец не позволил. Если, друг мой, хочешь быть ты мне другом, то сегодня доедем до нашего аула, у нас будем ночевать, твои кысраки  в нашем стаде ходят,  размножившись до девяноста лошадей.  Если   меня   почитаешь   другом, то распори   двух   лошадей   айчубарых,   они   ходят   вместе». «Ладно,— говорит живой,— распорол бы, друг, да жаль — нет у меня ножа»   У мертвого жигита был маленький хорошенький   ножик.   «Возьми   его,— говорит,— и   распори.  Я тебя прошу, когда будешь у наших, то не показывай ножика — моя сестра узнает, и тебе будет жутко». Живой молодец приехал и стал на ночлег у отца мертвого своего друга. Настало утро. Пришли с урусей табуны. Сел он на лошадь и выехал навстречу табуну. Пастухи были все молодые, он не принял их за людей, а два айчубара играют в табуне, он схватил их и разрезал им желудки. «Бай! Бай! Один человек распорол двух айчубаров»,— крича, прибежали мальчики до аула. Кто же станет смотреть, когда распороли айчубаров; со всех сторон погнались севшие на лошадей. Схватили живого друга и привели к баю. И этот бьет и другой бьет; бьют сначала связанного и одетого, а потом стали раздевать, сняли все, остались сапоги. Когда сняли сапоги, ножик и выпал. Сестра мертвого друга стояла тут. Как увидела ножик, тотчас узнала. «Ойбай! — крикнула она,— это ножик брата»,— и схватила его в руки. Прежде били — не били, а настоящее битье началось теперь. «Это он убийца!»—кричат кругом и хотят его убить. Но друг прежде сказал ему: «Если очень станут мучить, то скажи все, как было». Видя, что не избежать смерти, он сказал: «Журт! Правду скажу—умру, не скажу — умру! Я прошу всего три слова — сказать или нет?» «Скажи,— говорят,— если имеешь что». От начала рассказал все, что с ним приключилось. Все рассказал Теперь никто не поверил. «Ложь,— говорят,— убьем! Говори правду, ты убийца».— «Народ, вы мне не верите; если я вам покажу моего друга, то поверите?» — «Жарай-ды! Прекрасно, покажи только, поверим». Бай начал собирать народ свой, чтобы идти на могилу сына. Сели на лошадей, а нашему жигиту дали тощую клячу. Да ведут его в середине толпы: все еще не доверяют. Доходят до кладбища. «Народ,— говорит жигит,—когда увидите, стойте вы здесь, да не плачьте, я вызову моего друга». Народ остановился, но отец мертвого не выдержал, пошел вслед за жигитом. Мертвый друг все это знает уже давно — аруахам все известно. Хотя отец его и оскорблял, но он думает дать ему салем и выходит. С отцом поздоровался... приходит потом мать, с ней тоже поздоровался. Затем сестра единственная и с нею невеста, которую он оставил у родителей на правой стороне (т. е. в девицах). Невеста было подошла вперед, он оттолкнул ее мизинцем правой руки. Побыл с сестрой. Бедняжка, увидя единственного брата, давно умершего, не выдержала, и одна слеза покатилась и упала на правое плечо мертвеца. Слеза капнула, и брат исчез неизвестно куда. Народ после поверил жигиту: «Хорошо! Молодец!» И стал не как прежде: стал почитать жигита. «Ты,— сказал бай,— .друг моего единственного светильника, ты мне теперь то же, что он; возьми половину моего скота и моих душ». «Ничего мне не нужно, отдай моих кысраков». Старик два раза повторил свое предложение; жигит два раза отказал и, поклонившись, расстался с баем и погнал девяносто своих кобыл. Поехал опять на кладбище, расположил в стороне свой косяк, а сам подъехал к могиле и говорит: «Достым!» Друг не выходит. До трех раз кричал: «Друг!» В четвертый раз друг вышел, бледный, изнеможенный. «Я,— сказал мертвый,— давно слышал твой голос, да нельзя было мне скоро выйти. Слеза моей сестры, упавшая на мое плечо, сделалась рекой и потопила меня. Когда ты звал меня в первый раз, я был на той стороне реки, в другой — я был в середине, в третий — я вышел из воды и переводил дух. Ох! Измучился я совсем в эти дни». Тут он повел друга в свое жилище, и они прожили вместе несколько дней, лошади паслись, и ничто плохое не могло им сделаться. Стал живой друг собираться домой. «Ну, друг,— сказал тогда мертвец,— ты, друг, уедешь с лошадьми и подводами цел и невредим домой. Своих ты застанешь в приготовлениях на войну. Твои родные будут говорить: не ходи в поход, ты и так приехал измученный, истощенный! Но ты не слушай их и поезжай в поход на другой же день». Приехал жигит домой, все обрадовались. Отец, мать, родные стали уговаривать, чтобы он не ездил, но он, помня слова друга, переночевал день дома, да и в путь. Друг ему еще говорил на прощанье: «Когда достигнете вражьих аулов, все ударят в коней, ты скачи один по западной стороне; на тебя бросится из аульных людей один — в черной с загнутыми полями шапке на черной с лысиной лошади, с длинным красным копьем и с черной острой бородкой.


  Назад

1

Далее
 
 
 
© Ertegi.ru